Отрывок из книги:
Богомольные выходы византийских царей в городские и пригородные храмы Константинополя.

История Константинополя начинается со времени основания мегарскими выходцами греческой колонии Византии в 658 году, названной так по имени ее мифическаго основателя Византа. Без всякого сомнения, туземные поселения были здесь гораздо раньше, так как трудно допустить, чтобы такое превосходное и удобное для поселения место так долго оставалось без всякого населения и нужно было специальное указание на его удобства Дельфийскаго оракула для того, чтобы привлечь туда первых поселенцев. Но история не знает этих древнейших обитателей Золотого Рога, которым, по всей вероятности, Византия обязана и своим названием, и мегарские коло­нисты являются, таким образом, первыми историческими обитателями и основателями города, которому суждено было превратиться со временем в столицу Римской империи и играть в истории выдающуюся, первен­ствующую роль.

Отрывок из книги:
Ежедневные и воскресные приемы Византийский царей и праздничные выходы их в Храм Св. Софии в IX-X в.

Прежде, нежели мы войдем с царем и синклитом в св. Софию и будем излагать их действия в храме, мы должны остановиться нисколько на тех пунктах, чрез которые царь проходит из Дворца в храм св. Софии, и на топографии самого храма, так как топографические данные, которые изложены в „Обзоре главных частей Большого Дворца" и которые предполагались известными читателю при изложении шествии царя по дворцовым задним, не идут дальше больших ворот Халки, выводивших из Дворца на площадь Августеон. К сожалению, и за пределами Большого Дворца, в пределах которого мы вращались в области предположении, а не твердых и точных данных, основанных на раскопках, мы будем иметь дело с соображениями и догадками, основанными, главным образом, на том же Уставе Константина, на показаниях которого основывались наши соображения относительно разных частей Большого Дворца. Даже в топографии св. Софии, где, по видимому. мы могли бы стоять на незыблемой почве уцелевшего, хотя изуродованного, искалеченного и замазанного храма, нам не избежать предположений и догадок, так как те пункты и места в этой поистине Великой, кафолической для православного миpa Церкви, которые нас будут интересовать, или давным давно исчезли, как амвон, алтарь, или переделаны, испорчены, замурованы, замазаны и вообще доведены до неузнаваемости теперешними обладателями православного кафолического храма, турками, которые, в свою очередь, очень ревниво оберегаются в этом обладании столь же просвещенными, сколько и враждебными православному миpy представителями разных исповеданий западной церкви и западной цивилизации.